Музеи Пастернака, Чуковского, Окуджавы, история создания и проблемы поселка писателей Переделкино, Литфонд, Измалково — Самаринская усадьба, Лукино — резиденция святейшего Патриарха, храм Преображенения Господня и многое другое.

История третья

Дом-фильм

Лев Лобов

image

На даче Досталей в Переделкине зимой 1986 года. Справа — авторы сайта Кира Васильева и Лев Лобов. Из-за плеча Мастрояни выглядывает Марал Гапурова. (Марал, извини, другого фото у нас нет. Авторы будут признательны, если ты, Марал, предоставишь фото, где ты снята одна с Мастрояни. Оно будет опубликовано.)

image

В переделкинском доме авторов сайта. Сидят Владимир и Маша Достали. Стоят Лев Лобов и Кира Васильева. Лежит на блюде безымянный рачинский поросенок (рачинский — это один из грузинских брендов; Рачи — селение, известное своими молочными поросями) . Март 1987 года.

image

На кухне переделкинского дома авторов сайта застигнуты врасплох в момент перебранки Кира Васильева и Люси Волжина. Люси: «У нас в Тбилиси…» — Кира: «Ты — не в Тбилиси, делай по-моему, по-переделкински». Вот такое кино… Март 1987 года.

Было в Переделкине необычное место в 1980-х, где причудливо переплетались дело директора «Мосфильма» Владимира Досталя и хитросплетения и постоянные анекдоты быта трех поколений его семьи, в которой каждый был яркой личностью.

Как-то весной 1985 года, бурлившей приходом Горбачева на пост генсека и началом перестройки, моя супруга Кира Владимировна вернулась из Москвы с новостью: «А меня Маша подвезла, мы с ней вместе в университете учились. Она тоже в Переделкине живет». За несколько месяцев до этого я вдрызг разбил нашу новенькую семерку, чудом остался жив; ожидая очереди на новую машину, мы добирались в город на своих двоих. Вскоре Кира побывала у Маши, а потом нас пригласили на пати. Какой был повод, день ли рождения или один из майских праздников, не помню. Знаю точно: без повода тут не собирались, но и повод всегда был под рукой. Хлебосольный дом всегда гудел гостями.

Мы отправились в гости на нашей только что купленной копейке (для никогда не садившихся за руль «Жигулей» вынужден уточнить: так называли чудо советского автопрома «ВАЗ-2101»), хоть до дачи Досталей от нас всего два километра. Сначала едешь по Тренева-Погодина в сторону станции, потом через мост поднимаешься в горку, огибая кладбище, сворачиваешь влево, и потом, минуя церковь, спускаешься к оврагу, в сторону речки. Въехав на ровную площадку, мы остановились у внушительной трехуровневой деревянной дачи, показывавшей со стороны крыльца только два этажа. На дворе было припарковано с полдюжины машин.

Вход в дом преграждала огромная кавказская овчарка, лежавшая на ступенях крыльца. К счастью, она была на цепи, да и Маша показалась в двери — яркая ее южная красота была ослепительна в этот погожий майский день. Ухватив рукой цепь, Маша в сторону отволокла сопротивлявшуюся лохматую Джину, освободив проход в дом, и повела нас внутрь. А в доме нас встретила кутерьма. Из кухни, мимо сбившихся в кучки, галдящих гостей, прыгающих по диванам и креслам детей, выплывали нескончаемые блюда, которые пересекали восьмидесятиметровую гостиную-столовую и успокаивались на длинном столе в эркере, устремленном к речке. Сама огромная зала являла собой причудливое сочетание модерна и антикварного салона: новенькая стильная мебель соседствовала с венецианскими зеркалами, подернутыми вуалью времени, и креслами-тронами, вырезанными из цельных кусков полисандра. Ничего подобного мы ранее не видели.

Но вот все уселись за стол, и глаза разбежались от обилия яств. Кроме более или менее ожидаемых по месту и времени икры, свежайших балыков, редких колбас, обилия зелени, фруктов, стол ломился от блюд из цыплят, баранины, ягнятины и овощей с затейливыми кавказскими названиями. Тут были нежнейшая буглама, бажи — кусочки курицы, утопленные в соусе из грецких орехов. Шашлыки сверкали румяными корочками. Чаши с бастурмой, пхали, лобио, пахлавой соседствовали с блюдом, на котором дымились ломти хачапури, и пр. и пр. Теща Татьяна Павловна держала не только всякую мелкую живность, но и коров. Готовила сама, Маша помогала. Конечно, были и нанятые помощницы, но только на подхвате. Все было наисвежайшее, свое. Если молоко — то только парное. Сулугуни делали сами, но еще и привозили из Южно-Осетинского села Бузалы, откуда родом кавказская бабушка Маши.

Владимир за столом был неподражаем. Он распоряжался процессом чревоугодия и винопития как истый профессионал, его шутки и подтрунивания были всегда остры, постоянно на грани фола. Прошедший вторым режиссером через четыре серии «Войны и мира» и «Ватерлоо» Бондарчука, проскакавший верхом через все батальные сцены киноэпопей, и за столом он оставался лихим донцом, только что спустившим ногу на землю из стремени. Кстати, даже чисто внешне Владимир похож на казака, — одни усы чего стоят! Хохот за столом не стихал. Доставалось всем, нам с Кирой Владимировной тоже перепадало, но обиды не было. Не знаю как сейчас, но в восьмидесятые Владимир был политик, мастер поднять патетический тост за только что им вышученного. К теще, еще очень привлекательной моложавой женщине, которая была старше его всего на несколько лет, он обращался запросто, на ты, «Таня».

— Таня тут подала два объявления. Срочно требуется кобель кавказской овчарки. У нашей Джины течка. И второе. Срочно нужен электрик. Раздается звонок: «Мы тут по объявлению». — Поскольку Джина — главное, Таня с места в карьер: «Кобель не старый?». — «Ну что вы, только со склада». — «Нам старого не надо, и чтоб дело свое понимал». — «Кто, я понимал? Смеетесь?» — Странные ноты электрика пролетают мимо Таниного уха. — «Тут к нашей козе козла привели, — продолжает она. — Говорят, производитель, отканифолит как следует, а козел-то импотентом оказался. Даром наше сено ел. Нам такого кобеля не надо». — Пауза. — «Психи!». — В трубке раздаются гудки.

Эта дружная семья не жила ни дня без какой-нибудь проказы. Вот четвероклассница Даша и первоклассник Коля возвращаются из школы.

— Не буду я отрезать косы, — с порога объявляет Даша.
— Ура! У нас школе карантин, вшей морят, всех домой отправили, — вставляет Коля. (Школа, между прочим, элитная, английская.)

Дети сидят дома день, второй, третий, крутят мультики по видеку, тогда еще бывшем невидалью. Наконец отец начинает что-то подозревать. На четвертый день он возвращается из города и застает вот какую картину. Довольные дети танцуют твист, крутя тонюсенькими бедрами и подпевая: «Герасим утопил Муму! Герасим утопил Муму!» Видят гневного отца и скромно смолкают.

— Я был в школе, всех вшей переловил, привез на вашу долю, — орет отец и за ворот обоим высыпает по горсти крупы. — Завтра — в школу!

Следующее утро было утром страшной мести.

В прихожей отец надевает ботинки. Слышится хруст: ХРУМ! В ботинке ОКАЗАЛОСЬ свежее яйцо, ныне свежераздавленное.

— Ах вы! Ну я вам!..

Про вшей и яйца записываю со слов Кира Владимировны. Она тогда только что ушла с телевидения, где работала в редакции кинопрограмм. Осваивала роль хозяйки дома. Маша тоже занималась домом, детьми. Они сдружились, Кира целыми днями пропадала у Досталей, где ее окружали теплом и заботой. Она в долгу не оставалась.

У Досталей нам довелось повстречать многих деятелей кино. Самым ярким, неоспоримо, был Никита Михалков. Его магнетизм испытывал на себе и хозяин дома, который при Никите как-то чуть стихал, уходя на второй план. Никому другому этого не удавалось, да и не позволялось. Зимой 1986 года Достали пригласили нас на пати, устроенную в честь Марчелло Мастрояни и продюсера Сильвии Д'Амико Бендико, которая только что подписала некую бумагу, контракт или соглашение о намерениях, с «Мосфильмом» на съемки итало-советского фильма «Очи черные» по сценарию Михалкова, Александра Адабашьяна и Сузо Чеки Д'Амико (Михалков — режиссер, Адабашьян — художник-постановщик, Мастрояни — в главной роли). Кроме этих персон были званы только ближайшие друзья Досталей: Марал Гапурова с мужем Никитой Ждановым, Самвел Демирчан, Мжеванадзе младший (не помню имени) и некоторые другие.

Великий Мастрояни с удовольствием вкушал невиданных им ранее яств и не отставал от русских в питие. Перетанцевал со всеми дамами, одарив каждую белозубой улыбкой, растиражированной тысячами экранов. Засыпал комплиментами на итальянском, французском и английском. Хотя он был заявленным суперстаром вечера, по части харизмы он уступал Никите Михалкову: его звезда угасала, звезда Михалкова восходила.

Поскольку я был одним из немногих свободно говоривших на каком-либо иностранном языке среди советской «делегации», меня посадили рядом с Мастрояни. Я для него переводил на английский, которым он владел свободно, наиболее интересное из тостов и монологов, а когда я не был занят переводом, укреплял на свой лад советско-итальянские культурные связи. Надеюсь, читатель, вы это ощущаете и по сей день. До этого мне доводилось много встречаться с иностранцами, все-таки студентом поработал в «Интуристе» еще в 60-е, бывал за рубежом. Но ни разу без согласования с руководством и органами. Отрадно было, что после Матрояни-пати в первый отдел меня не вызывали, наступало другое время. Да и Мастрояни плохо подходил на роль взаправдашнего, не киношного шпиона.

В середине 90-х деревянная кинодача сгорела, на ее месте Достали построили новую, каменную, но вскоре перебрались куда-то на Рублевку. В Переделкине остались родители Маши и ее сестра Карина со своей семьей…

Весной 1987-го мы познакомили Владимира и Машу Досталь у нас дома в Переделкине с замглавного редактора 30-томной серии «Основы физического и прикладного материаловедения» д-ром Малкольмом Греем. Я тогда, работая в Академии наук, был ответственным редактором этой серии. Это было почти официальное мероприятие, первый отдел академии выдал благословение на приглашение иностранца. По этому случаю грузинская подруга Киры Владимировны Люси Волжина, полунемка-полухохлушка, вышедшая замуж за грузина и работавшая на «Грузияфильме» начальницей монтажного цеха, привезла из Тбилиси что-то с десяток яуфов (огромных железных банок для хранения кинопленки), набитых лучшими продуктами тбилисского рынка. Но самое главное тут не то, что привезла Люси, а то, что она приехала сама и сама взялась за стряпню. Кира Владимировна — стряпуха великолепная, но при Люси выступала только в роли подмастерья. Люси была поэтом, магом и чародеем кухни. Стол был великолепен! Достали, видавшие и перевидавшие кавказского гостеприимства, были в восторге. Правда, карнавального веселья, присущего тогда их дому, за столом у нас не было. Все-таки научное книгоиздательское дело — не кино, искусство праздничное, нарядное, если только речь не идет о трагедии или вытиснившими ее ныне по линии коммерции триллере и horror (Шишков прости, не знаю, как перевести, не «ужастики» же?).

Как познакомились и подружились моя супруга Кира Васильева и Люси Волжина — отдельная история, имеющая прямое отношение к кино. Думаю, вполне уместно будет завершить этот раздел сайта воспоминаниями Киры Владимировны. Передаю ей… собственно, что передаю-то: микрофон, перо, шариковую ручку? Как же! Придется уступить место за компьютером. Читать рассказ Киры Васильевой: История Четвертая. «Клятвенная запись»

*              *              *

Навигация по разделу:

*             *               *

Больше историй - в нашей книге 

"Переделкино. Скзание о писательском городке".

Лев Лобов и Кира Васильева

*             *               *

Наша справка:

ДОСТАЛЬ Владимир Николаевич. Заслуженный работник культуры РСФСР, президент гильдии продюсеров России, академик Российской академии кинематографических искусств «Ника», вице-президент FIAPF-международной федерации ассоциаций кинопродюсеров. Родился 15 апреля 1942 года в городе Ашхабаде (Туркмения). Отец — Досталь Николай Владимирович (1909-1959). Мать — Досталь Джахантаб — дочь Али (1918-1946). Супруга — Досталь Мариам Захаровна, выпускница факультета журналистики, генеральный директор ТОО «МД-Трейдинг». Дочь — Досталь Дария Владимировна, выпускница ВГИКа, киноактриса. Сын — Досталь Николай Владимирович выпускник ВГИКа, заместитель генерального директора кинокомпании «МакДос». Внуки: Борис и Екатерина.

Мать Владимира Николаевича была чистокровной персиянкой. Ее дед считается основоположником и одним из руководителей религиозного движения в Персии, целью которого было объединение всех существующих религиозных течений. Бабушка Досталя по линии отца была русская, а дед — чех. Поэтому Владимир Николаевич считает, что у них с братом Николаем в крови течет наполовину иранская и по четверти — чешская и русская кровь. Владимир родился в творческой семье: отец был кинорежиссером, а мать — солисткой филармонии, играла на виолончели. Николай Владимирович во время войны ушел на фронт. После войны Николай Владимирович сразу попал на кинематографическое поприще, работал с В.М. Петровым над картиной о Сталинградской битве, снял фильмы «Мы с вами где-то встречались» (1954), «Дело «Пестрых» (1958).

С 1982 по 1986 год В. Н. Досталь работал заместителем генерального директора киностудии «Мосфильм» по производству, с 1987 по 1998 год — генеральным директором (президентом) и продюсером киноконцерна «Мосфильм». Одновременно, с 1987 по 1991 год, он — заместитель председателя Госкино СССР, с 1993 по 1996 год — заместитель председателя Госкино РФ.

В 1998 году Владимир Досталь покинул «Мосфильм» и стал заниматься самостоятельной деятельностью. С 1998 по 2000 год В. Н. Досталь — вице-президент ЗАО «Медиа-Мост», с 1998 по 2001 год — член совета директоров ЗАО «Медиа-Мост», генеральный директор ЗАО кинокомпании «Кино-Мост» и генеральный директор ЗАО «Золотой экран», с 1998 по 2002 год — генеральный директор ООО «Мост-Видео», с 2001 года по настоящее время — генеральный директор кинокомпании «Дом-Фильм», с 2001 года по настоящее время — генеральный директор кинокомпании «МакДос».

Более подробно см. http://www.biograph.ru/bank/dostal_vn.htm. Сокращенный вариант печатается с разрешения Президента Международного Объединенного Биографического Центра С.М. Семенова. Выражаем ему свою признательность.

 

Навигация по разделу:

Комментарии Всего комментариев 0

 

Оставить комментарий

Ваше имя *

Ваш email *

Комментарий *

Поля, отмеченные * обязательны для заполнения